crossover. time for miracles

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossover. time for miracles » дальняя дорога » [CP] You shall see him brought to bay - waken, lords and ladies gay!


[CP] You shall see him brought to bay - waken, lords and ladies gay!

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

You shall see him brought to bay - waken, lords and ladies gay!
http://www.pictureshack.ru/images/82663_crimson_peak1.png
[Багровый пик]


Waken, lords and ladies gay,
To the greenwood haste away;
We can show you where he lies,
Fleet of foot and tall of size;
We can show the marks he made
When 'gainst the oak his antlers fray'd;
You shall see him brought to bay
Waken, lords and ladies gay.

"Hunting Song", sir Walter Scott

О том, как заключаются браки в Камберленде, и о том, с кем сэр Томас Шарп провел свою первую брачную ночь.

участники:
леди Люсиль Шарп, сэр Томас Шарп; npc по необходимости  (мисс Памела Аптон)
время: апрель 1887г.
место действия: Аллердейл-холл, графство Камбрия
предупреждения: Beware of Crimson peak!

Отредактировано Thomas Sharpe (2016-05-16 20:55:34)

+1

2

... Сказки говорят, что древние короли Камбрии имели такую власть над своим краем, что с вершины окрестных холмов могли заклинать и переменять погоду, сообразуясь со своим настроением. И то ли эти почтенные пращуры были весьма переменчивы, то ли магия эта действовала не слишком-то долго - а только климат на этих просторах, как говорят, меняется каждый час.
Томас Шарп, конечно же, не был ни магом, ни королем, ни просто ярмарочным зазывалой,- но день, когда Аллердейл-холл должен был получить новую госпожу, выдался на удивление мрачным и дождливым, словно природа - консервативная старуха - оплакивала наступление перемен.
Жених с невестой, сестра жениха, и два свидетеля - мистер Тафф и его помощник, с величайшей охотой согласившиеся на подобную честь - мерзли в ожидании церемонии в местной церквушке, пока преподобный отец с бледной улыбкой сновал по своим владениям, проверяя, все ли готово к началу церемонии. Сладкая улыбка не могла скрыть его недовольства: последние баронеты Шарп предпочитали венчаться в Карлайле, а то и в столице, и для него это был редкий шанс получить щедрое пожертвование и позабавить прихожан давно позабытым блюдом. Теперь же, хотя церковь была открыта и у дверей иногда показывались любопытные физиономии горожан, мало кто решался остаться на торжество в такую сырую погоду.
Впрочем, особой торжественности и не наблюдалось. Мистер Тафф, чинно стоя в сторонке и выжидая момент, когда нужно будет ему приступить к своим обязанностям, вел беседу с помощником; невеста, одетая не то чтобы наспех, но явно без должной торжественности, восседала в своем кресле, выкаченном ближе к центру; жених, бледный больше обычного - настолько, что цвет его щек в тусклом золотом свете свеч почти спорил с оттенком его крахмального воротничка.
Покинув нареченную, он стоял сейчас рядом со своей сестрой - и было заметно, что рядом с ней он чувствует себя куда как уютнее, чем рядом с невестой, возле которой хлопотала одна только верная горничная.

- Еще немного, и вместо свадебной кареты придется звать лодочника,- дрожа, как осиновый лист, проговорил Томас, пытаясь кое-как завернуться в пальто, наброшенное на плечи в ожидании начала венчания.- Ты не мерзнешь? У тебя ледяные руки, Люсиль,- в его светлых глазах промелькнула тревога, когда, в нарушение всех запретов, установленных в церкви, в частности, негласного запрета проявлять родственную любовь перед лицом Бога, он взял руки сестры в свои и прижал их к груди, порываясь согреть.
Его собственные зубы выбили дробь.

+1

3

Руки жениха были не теплее ладоней сестры, затянутых в шелковые перчатки с тонкой вьющейся вышивкой, подарок Памелы. Люсиль украдкой бросила на невесту брата быстрый взгляд, однако слова «Иди к ней» так и не сорвались с ее губ. Свадьба Томаса во многом отступала от традиционных обычаев, и одним нарушением больше или меньше – не все ли равно?

Маленькая северная церквушка носила следы запустения и бедности, как и старый храм в Монмуте. Но если церковь святого Томаса Бекета напоминала изрезанного морщинами треснувшей каменной кладки величественного старца, потомка пришедшего в упадок некогда древнего и славного рода, то пристанище Христа близ владений Шарпов никогда не притязало на большее, чем верой и правдой сеять божье слово в неподатливую и заскорузлую почву душ местных фермеров с тем же кропотливым терпением, с каким прихожане обрабатывали свои наделы.

Сестра подняла на Томаса бездонные глаза, в которых черными тенями залегли до поры спрятанные, загнанные в жесткие тиски выдержки и притворства, чувства Люсиль.

– Пустяки, – отрывисто произнесла она. – Я привыкла к холоду. Труднее будет привыкнуть к другому… Но я справлюсь. Мы справимся.

Уже не таясь, Люсиль снова посмотрела на мисс Аптон, которой в течение ближайшего получаса предстояло сделаться леди Шарп. Сложив на коленях неподвижные маленькие руки, невеста выглядела совершенно спокойной и уверенной в себе: казалось, всё волнение – очередное попрание традиций – досталось на долю жениха. Ослепленный ревностью взор Люсиль не замечал ни поминутно покусываемых губ, ни напряженно застывшей шеи, ни то и дело поправляемых горничной по настоянию хозяйки складок светло-кремового свадебного платья.

– Взгляни на нее, – яростно прошептала Люсиль, и пальцы ее конвульсивно дернулись в ладонях брата. – Ты только взгляни на ее лицо! Она получила то, чего так долго добивалась. Вот оно, олицетворение всего того мелкого довольства, что составляет их счастье и смысл их жизни. Приобретать в собственность всё, на что упадет алчный взгляд! О, как я ее ненавижу.
[AVA]http://i9.pixs.ru/storage/3/9/4/Lysilshipi_5327189_21732394.jpg[/AVA]

+1

4

Рот Томаса сжался в одну длинную линию, шея напряглась, словно ему предстояло перенести тяжкий груз. Он даже не оглянулся в ответ на полный ненависти призыв,- но, отняв руки, принялся теребить фамильный перстень, которому только недавно искусный гравер придал надлежащий вид. Витиеватое J под его резцом превратилось в смягченную Т,- и, пожалуй, точнее, чем в этом графическом каламбуре, невозможно было бы отразить всю суть перемен, случившихся в древней фамилии: жестокий и властный сэр Джеймс передал пагубное наследство своему отпрыску, дав тому тонкий вкус, изнеженные манеры, но, ко всему, затаенную глубоко в сердце жестокость.
- Ее?- переспросил баронет с усмешкой, отразившей, что он смотрит на происходящее иначе, чем обожаемая сестра.- Что ты от нее хочешь, Люсиль: дочь торговца, который промышлял опиумом и рабами. Ты думаешь, наш отец промедлил бы заключить подобный брак, продав собственных детей, как породистых собак? Боже!- его трясущаяся рука, поднявшись, начертила на груди давно забытый знак креста. В глазах молодого человека выступили слезы; пытаясь задушить их, он кусал губы, но те все равно потекли, крупными каплями упали на белый жилет и накрахмаленную манишку. Дрожь волнами промчалась по телу клятвопреступника.- О, Боже мой, дай мне сил!
- Сэр?
По-видимому заметив недоброе, мистер Тафф, чей интерес к совершавшейся сделке был вполне понятен, с тревогой сделал движение к своему клиенту; обладая достаточной проницательностью, чтоб понимать подоплеку происходившего - пусть только ту часть, которая была на виду и касалась одних лишь имущественных дел - он видел и понимал, что, не будь на поместье долгов, баронет мог бы рассчитывать на куда более выгодную партию, чем калека. Терзания Томаса не укрылись от него, хоть и были истолкованы лишь с материалистической точки зрения,- и вот теперь, как видно, стряпчий всерьез опасался, что его клиент просто сбежит, предпочтя благородную нищету браку, больше напоминавшему тюремное заключение.
Этого, как понятно, поверенный допускать не желал.
- Сэр, вам нехорошо?
- Нет, все... все в порядке, я... это волнение,- с улыбкой, которая, словно гусеница, извиваясь, ползла по его лицу, проговорил молодой человек, успокаивающе взмахивая рукой.- Не каждый день, мистер Тафф, выпадает... такое счастье.
Стряпчий понимающе улыбнулся, и обратился к проходящему мимо священнику, как очевидно, выражая обеспокоенность за промедление, угрожающее твердости воли его подопечного. Тот, жестикулируя так, что ему позавидовали бы его братья, сторожащие паству на папских равнинах, заверил, что все готово и вот-вот можно будет начинать.

Томас вновь стиснул руку сестры.
- Я приду вечером,- в его лице, впервые с начала этого сурового дня, отразилась твердость, почти лихорадочная уверенность. По взмаху капельмейстера мальчики затянули церковный гимн, невеста оглянулась, и все, как один, участники церемонии начали выражать приглашение для жениха занять свое место.
Лицо баронета сделалось мертвенно-белым.
- Я приду,- повторял он, как заклинание, которое помогло бы ему перенести надвигающуюся грозу.- Я обязательно приду, жди меня, слышишь?

+1

5

Ритуал венчания был окутан для Люсиль туманом. Как во сне слышала она дребезжащий тенорок священника, звонкое согласие невесты и глухое решительное, будто в омут головой, «да» Томаса. Перед глазами Люсиль всё плыло, и внутренним взором видела она не сегодняшний день, а пустой гулкий зал монмутской церкви…

Вот и последнее «Amen» – можно, наконец, вздохнуть. Сестра встретилась с Томасом взглядом и кивнула. Да, она будет ждать.

Пока же на выходе из храма Люсиль ждал холодный дождь, и ветер, злорадствуя, бросил ей в лицо несколько ледяных капель. Она зажмурилась и услышала щелчок открываемого зонта. Открыв глаза, она увидела рядом с собой под черным куполом обрамленное бакенбардами любезное лицо Уолтера Таффа, который явно испытывал облегчение от того, что дело завершилось благополучно и без скандала, которого он уже начинал опасаться.

– Свадьбы нелегкое испытание, мадам, – с легкой улыбкой проговорил стряпчий. – Хуже только похороны.

Люсиль ответила ему странным и чересчур пристальным взглядом, как будто заподозрила в этой невинной фразе двойной смысл.

– У меня не было случая сравнить, – наконец, ответила она.

Мистер Тафф смутился, кляня себя за бестактность. Несомненно, молодая женщина вспомнила о похоронах матери, где девочке не было позволено присутствовать ввиду особых обстоятельств, о которых теперь следовало крепко-накрепко забыть.

– Да, конечно, – откашлявшись, произнес он. – Разумеется, я сужу по своему опыту. Профессия располагает, знаете ли. Мадам? – церемонно оттопыренный локоть мистера Таффа учтиво предлагал даме воспользоваться его помощью.

Недолго поколебавшись, Люсиль оперлась на предложенную руку. Томас сейчас должен идти рядом с «женой». Хотя вряд ли новобрачная сумеет выйти из церкви рука об руку с мужем. 
[AVA]http://i9.pixs.ru/storage/3/9/4/Lysilshipi_5327189_21732394.jpg[/AVA]

Отредактировано Lucille Sharpe (2016-05-18 20:40:51)

+1

6

Если бы Томас Шарп верил в карму или хотя бы в то, что мученичество и страдания отбеливают грехи твои перед Творцом, с этого дня он погряз бы в самых страшных пороках. Время, которое для его сестры подернулось туманом, в его памяти отпечаталось с четкостью, способной довести до безумия.
Он видел, как капли пота выступили на носу у священника; замечал пятна на его торжественном облачении; видел, как прямо в самой середине обряда у Памелы зачесалось под левым ухом - и она, не смея нарушить священный чин, будто бы невзначай то и дело потиралась головой о плечо. Такая ясность граничила с помешательством и напоминала картины Босха - и что ужасней всего, он был их участником, но не интересующимся зрителем, который имеет возможность в любое мгновение отойти от холста.

... И все же, все же он вытерпел это. Холодный чужой голос, прозвучав из его горла, проговорил безразличное "да" - и лишь в тот момент, когда преподобный потребовал именем бога назвать все причины, могущие послужить препятствием к заключению брака, потребовались все силы, чтобы не дать крику вырваться из груди.
Какое лицо было бы у невесты, и у этого лоснящегося старика, вооруженного золотым крестом, если бы он назвал им действительные причины! Как вытянулись бы физиономии мистера Таффа и его спутника: "Понимаем ваши затруднения, сэр, но, черт побери, вы ставите в крайне затруднительное положение нас".

- Wilt thou have this woman to thy wedded wife, to live together according to God’s law in the holy estate of matrimony? Wilt thou love her, comfort her, honour and keep her, in sickness and in health; and, forsaking all other, keep thee only unto her, so long as ye both shall live?*
- I will.

"Я, Томас Шарп, называю причину, по которой сей брак не может состояться. Я незаконно женат, женат на своей полнородной сестре, леди Люсиль, и люблю ее, почитаю и слушаюсь, от настоящего дня и до Страшного суда, пока бог не покарает меня и не заставит гореть в Геенне вечности".

На мгновение он обернулся и бросил короткий взгляд на любимое лицо. Он делает это для нее, он сделал бы это еще сто раз, и десять. Что ему бог, что все его ангелы, пока ласковые глаза смотрят на него без слез, пока в них не горит его осуждение?
Свидетель, кашлянув с деликатностью, вернул жениха к происходящему.
- ... и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

... Когда все закончилось, он наклонился, оставляя бесстрастный поцелуй на румяном, от духоты или от напряжения, лице мисс Аптон. Уже миссис Шарп. Свидетель пытался заговорить о том, чтобы вынести обретенную спутницу из храма божьего на руках - но умолк, видя, что клиент, кажется, готов вот-вот упасть в обморок. Бесчувственная рука легла на ручку кресла-каталки - и так, словно нянька в приюте, он вывез, вытолкал жену из храма, под проливные струи дождя.
Оставался обед, дорога домой - а потом все.


* традиционная форма клятвы в англиканской церкви.
Не решился перевести ее из-за обилия устаревших слов и выражений; общее содержание, думаю, всем известно. Любить, лелеять и почитать, в здравии и болезни... пока смерть не разлучит вас.

Отредактировано Thomas Sharpe (2016-05-20 08:40:49)

+1

7

…Уолтер Тафф, хлопоча об интересах своего высокородного клиента, позаботился и о том, чтобы снять для свадебного обеда отдельную залу в местном пабе. Польщенный и, чего греха таить, ошарашенный выпавшей ему честью хозяин паба расстарался и выставил на стол самую лучшую посуду, которая отыскалась в его кладовых. Белоснежная скатерть (после пяти безжалостных стирок в едкой щелочи) струилась до выскобленного дощатого пола, готовясь принять на свои просторы четыре перемены кушаний.

Однако при всех затраченных усилиях невеселое то было застолье, совсем не похожее на шумное деревенское празднество: притихшая разрумянившаяся невеста, казалась, никак не могла опомниться и поверить своему счастью; в еще большем помрачении рассудка пребывал белый, как известь, жених. Сестра жениха едва дотрагивалась до поставленного перед нею блюда и налитого вина, механически отрезая ножом крохотные кусочки, которые оставались бесполезно стыть на тарелке. Мистеру Таффу в полной мере насладиться грехом чревоугодия не позволяли волнение, пережитое в церкви, и застарелая язва; один лишь помощник стряпчего оставался слеп и глух к гнетущей атмосфере обеда, ел и пил от души, практично набивая желудок дармовым угощением.

Наконец, мистер Тафф, перехватив насупленный и начинающий наливаться недовольством взор новобрачной, решил, что долг поверенного повелевает ему некоторым образом смягчить эту тягостную, неловкую и отчасти нелепую ситуацию. Привлекая внимание, он позвенел вилкой о ножку бокала и встал со своего места.

– Как старший по возрасту из присутствующих здесь джентльменов, возьму на себя смелость поздравить молодых и пожелать им счастья. Пью за их здоровье.

Люсиль вскинула глаза и чуть заметно усмехнулась: пожелание здоровья Памеле Аптон – ах, простите – Памеле Шарп, для калеки никогда лишним не будет. Твердой рукой Люсиль взялась за бокал и подняла, глядя поверх его стеклянных краев только на брата.

Миссис Шарп смущенно зарделась и словно ненароком придвинулась к мужу, чья бледность и холодность уже всерьез начала ее беспокоить. Они отныне супруги, и у Томаса нет больше причин сторониться ее из ложных и глупых понятий благородства. Впрочем, очень скоро они останутся наедине… Совсем наедине. От этих мыслей у Памелы вновь жарко запылали щеки.

По правилам, невесту перед первой брачной ночью должна была наставить и просветить ее девственное невежество старшая родственница, но леди Люсиль была не замужем, а миссис Дженнингс – слишком далеко, да и толку от ее язвительных речей, один только стыд… В конце концов, успокаивала себя Памела, Томас как мужчина должен знать, что к чему. И как любила говаривать отсутствующая здесь крёстная: «Дурное дело нехитрое».
[AVA]http://i9.pixs.ru/storage/3/9/4/Lysilshipi_5327189_21732394.jpg[/AVA]

+2

8

Любезность верного представителя семейства, многие годы служившего штурманом в море акций и ценных бумаг, а теперь еще взявшего в свои руки руль утлой семейной лодки, грозившей пойти ко дну, словно "Капитан", со всеми своими пассажирами, любезность, за которую этот рассудительный человек рассчитывал получить явно иную награду, чем благословение многочисленных потомков новоиспеченной леди Шарп, любезность эта, повторяем мы в третий раз, не осталась незамеченной. Томас, лицо которого уже не напоминало извлеченный из могилы труп без признаков дыхания, то ли от волнения, то ли от нескольких капель вина озарилось мягким румянцем, поднял руку, показав, что он собирается ответить на речь.
Игра крови еще больше подчеркнула юность баронета - и если бы чей-то сторонний глаз взглянул сейчас на новобрачных, он без сомнения, поинтересовался бы, с каких пор британские женщины стали брать себе несовершеннолетних рабов.
Поднявшись в ответ на приветствие, он с улыбкой, уже не напоминающей трупный оскал, выслушал говорившего, и поднял бокал.
Желтоватый свет ламп заиграл в гранях; конечно же, это был не фамильный хрусталь в Аллердейл-холле, но жаловаться было грешно, тем более, что изящные чаши, форма которых, по легенде, скопирована была с груди королевы Франции, давно были или распроданы, или растащены мародерами, охочими до господского добра.
- Мистер Тафф... дамы и господа,- он глубоко вздохнул, словно пытаясь воодушевиться, стараясь не смотреть в лицо сестры, словно оно было святым распятием, перед которым ему предстояло дать ложную клятву.- Я счастлив, что вы, все здесь собравшиеся, явились, чтоб разделить со мной... с нами, это поистине незабвенный день. Мы с... леди Шарп,- он шире улыбнулся, бросим беглый взгляд на невесту (уже жену), и сделал шаг вбок, приблизившись к ней, создавая подобие семейного портрета, хоть сейчас вызывай на место фотографа с черной простыней,- нашли в ваших сердцах истинное тепло и самую крепкую дружбу. Благодарю вас всех за то, что вы вселили в нас веру в будущее. За него!- узкая рука взметнулась вверх, и несколько капель шампанского, этого непременного атрибута всех свадеб, упало на стол.

Взгляд мистера Таффа показал, что сейчас лучшее время для поцелуя. Повинуясь ему, молодой человек наклонился и коснулся губами,- нет, не щеки своей спутницы жизни, а торопливо поднятой к самому лицу ладони.
Взгляд Памелы, уже повернувшейся к мужу, блеснул разочарованием, она нетерпеливо ерзнула в кресле - но было поздно; баронет выпрямился, и почти жадно припал к краю бокала, глотая шампанское с твердостью человека, вознамерившегося напиться до бесчувствия.


HMS Captain — броненосец британского флота, затонул 1870, не прослужив и четырех месяцев. Одна из крупнейших катастроф в истории флота их величеств в XIX веке.

+1

9

Легкая, едва заметная тень скользнула по лицу Люсиль, когда она поднесла ко рту бокал с с шампанским. Цвета золота, цвета денег. Пузырьки воздуха лопались на верхней губе с шипением, похожим на шелестящее перешептывание за спиной – когда обернувшись на тихий шепот, встречаешь лишь нарочито пустые лица и фальшиво-приторные улыбки.

Почти во всех своих привычках Томас был неприхотлив и сдержан, и теперешняя его неумеренность встревожила сестру. Пальцы Люсиль прокрутили вокруг своей оси ножку бокала, будто отвинчивая притертую крышку склянки. Той самой, что была припрятана в одном из ящичков комода в верхней спальне Аллердейл-холла. Пузырек из непрозрачного темного стекла, обвязанный у узкого горлышка аптечной бечевкой. Опий. Люсиль перевела взгляд на невестку и впервые с начала церемонии улыбнулась. В Аллердейл-холле, несмотря на наступивший апрель, по-прежнему холодно по ночам, и Памела не откажется согреться чашечкой чая перед сном. Крепкого чая перед крепким сном.

Люсиль повернула голову к Уолтеру Таффу.

– У меня еще не было случая как следует поблагодарить вас, сэр, за то участие, что вы приняли в наших с братом делах, – проникновенно проговорила она. – Томас слишком взволнован, чтобы в полной мере выразить свою признательность, но поверьте, он благодарен вам не меньше моего.

– О, право не стоит об этом, леди Люсиль, – запротестовал поверенный; сквозь гладко зачесанные назад редкие волосы было заметно, что он зарделся до самой макушки костистого черепа. – Я всего лишь исполнял свой долг. И я рад, если моя ничтожная помощь способствовала счастью сэра Томаса… – тут взгляд мистера Таффа упал на инвалидное кресло новой леди Шарп, ее некрасиво раскрасневшееся лицо, и честный юрист осекся. – Мдэ… По крайней мере, я сделал всё, чтобы максимально обеспечить и защитить имущественные интересы баронета.

– Именно так, – согласилась Люсиль, вновь улыбаясь своей странной улыбкой, что так смутила Уолтера Таффа на ступенях церкви. – Томас… не думайте, что я говорю это только потому, что я его сестра… Но Томас способен сделать счастливой любую женщину, а счастье всегда ставится выше денег. По крайней мере, на словах.

– Я думаю, сэру Томасу повезло, что у него такая сестра, – неожиданно ответил мистер Тафф.

Люсиль вздрогнула, чуть не расплескав шампанское, но не найдя в лице собеседника ничего, кроме самого искреннего доброжелательства, вежливо наклонила голову, принимая похвалу.
[AVA]http://i9.pixs.ru/storage/3/9/4/Lysilshipi_5327189_21732394.jpg[/AVA]

+1

10

По всей видимости интерес почтенного стряпчего к незамужней даме не остался незамеченным, ибо новобрачный тут же жестом попросил налить себе еще Клико; когда же это пожелание было исполнено, он повернулся к Люсиль, и продолжил:
- И конечно же, Бог мне свидетель - та, кому я обязан всем, и кому благодарен... за все. Люсиль,- его брови заломились, а по лицу прошла судорога, как будто оно было фарфоровой маской, грозившей вот-вот расколоться,- Люсиль, я обещаю тебе: все, что ты сделала для меня, все, что дала, все, что ты... значишь для меня - я возвращу сторицей. Я... обещаю тебе, что...- его дыхание прервалось.
Повисла пауза. Даже спутник мистера Таффа прекратил меланхолично жевать и уставился на баронета, который явно переводил дух, борясь с влагой, выступившей на глазах. В лице застигнутого врасплох гостя отразилось непонимание, а потом и общее для всех собравшихся чувство - замешательство.
Памела сдвинула брови.

Однако шафер не был бы сам собой и не был бы столь удачлив в выбранном деле, если б позволил буре ударить в этот едва вышедший в море корабль; рассмеявшись, он поднял бокал и поднялся, подхватывая прерванную нить.
- Мистер Томас, послушать вас, так вы женитесь на леди Люсиль,- шутливый тон и последовавший за тем смех словно сдернул пелену оцепенения, опустившуюся на гостей. Памела рассмеялась, клерк услужливо хихикнул следом за патроном. Герой дня, которому наконец удалось справиться с голосом, смутившись - не настолько, впрочем, чтоб вызвать новую паузу и новое недоумение - с виноватой улыбкой поднял бокал.

- За милых дам! Леди Люсиль!- стряпчий отсалютовал бокалом, а затем с подчеркнутой торжественностью обратился к Памеле,- Леди Шарп. Полагаю, вас уже можно так называть? За вас, дорогие дамы, и за то, что вы украшаете своим присутствием наши суровые земли, принося нам и солнце, и цветы, и эту юную весну.

Новое пожелание было встречено более чем благосклонно. Шутки и смех совершенно изгладили с полотна беседы оплошность баронета; впрочем, чтоб заслужить прощение, от него потребовался новый подвиг, подсказанный настойчивым взглядом ангела-хранителя. Едва пригубив вино, Томас вернулся к жене и, наклонившись, на сей раз коснулся беглыми губами ее щеки.
- Браво, ну наконец-то!

Наградой ему были не только аплодисменты. Мисс Аптон - о боже, боже, нет, миссис Шарп - блестя глазами, схватила его руку и сжала ее в своей, да так, что у него побелели пальцы.
- У меня есть сюрприз для моего милого Томаса,- вдруг объявила она, разрумянившись, словно в лихорадке и энергично кивая, как будто бы закрепляя право и делать, и говорить все что задумала, в качестве новой владелицы дома.- В честь нашей свадьбы я хочу, чтобы вы, мистер Тафф, наняли рабочих и заказали самых лучших обойщиков и меблировщиков, где сочтете нужным. В Глазго, в Карлайле... в Лондоне... Родовое гнездо должно быть приведено в надлежащий вид, и я ничего не пожалею для этого. А пока будет производиться ремонт, мы с ним поедем... в свадебное путешествие!- она пошевелилась на своем стуле, и, кажется, если б могла, то подпрыгнула бы на нем, словно девочка.- Зная, как Томас любит Италию, я бы желала, наверное, попасть в Милан. Или в Венецию, там в это время года должно быть чудесно!

+1

11

Поставив бокал задрожавшей рукой на стол с такой осторожностью, будто он был сделан не из стекла, а из тончайшего льда, Люсиль заставила себя растянуть губы в улыбке. Она в самом деле не доверяла себе, опасаясь в ярости переломить в пальцах хрупкую стеклянную ножку, хотя охотнее всего обхватила бы и сжала горло Памелы, чтобы та не смела больше и слова обронить о том, чтобы увезти Томаса и разлучить с сестрой!

Она боялась поднять глаза, боялась дышать – ей казалось, что окружающие сразу всё поймут по переменившемуся взгляду или участившемуся дыханию. Наконец, несколько мгновений спустя – мгновений, которые Люсиль показались вечностью, где она тысячу раз умерла или тысячу раз убила, – она посмотрела на брата, на которого планы супруги должны были произвести еще более сокрушительное впечатление.

– Мне доводилось слышать, что каналы Венеции становятся под лучами солнца нестерпимо зловонными, и к тому же являются источником различных болезней, – заметила Люсиль с обстоятельной рассудительностью, каковая должна была б показаться оскорбительной для наивного восторга новобрачной.

– Откуда вам знать, вы же там не бывали, – действительно обиделась Памела.

– Нет, мне почти нигде не доводилось бывать, – кротко согласилась Люсиль с ангельской улыбкой. – В безудержно кочующих с места на место женщинах есть что-то неприличное, вы не находите, дорогая? Как будто что-то их гонит с обжитого места, как Агасфера.
[AVA]http://i9.pixs.ru/storage/3/9/4/Lysilshipi_5327189_21732394.jpg[/AVA]

+1

12

Поистине, сама судьба ворожила в этот день мистеру Таффу быть миротворцем; впрочем, стычка между женой и сестрой баронета удивила и встревожила его несколько меньше, чем холодность новоиспеченного главы семейства к супруге. "Три бабы да гусь - вот вам и базар", говорит пословица, и стряпчий в глубине души пожелал своему клиенту терпения жить между двумя фуриями, каждая из которых будет рвать из него куски.

- Леди Люсиль - воплощение англичанки,- с примирительной улыбкой проговорил он, глядя на баронета и вновь занимая свое место за столом. Затем его взгляд перешел на Памелу.- Позвольте рассказать вам об одной вещи, отличающей британцев среди всех народов мира. Отец рассказывал, что когда он служил помощником адвоката в Лондоне,- он сделал паузу, во время которой слуга наполнил его бокал,- на Пэлл-мэлл стрит появились первые газовые фонари. Тогда подобное освещение было страшно дорого и довольно-таки опасно; и вот, вообразите себе, все аристократы мгновенно возжелали ввести в своих поместьях такие же фонари. Начался ужасный ажиотаж, прислуга и нанятые инженеры перекапывали дорожки и газоны, подводили трубы к истопным машинам... Одним словом, не прошло полугода, как везде, просто повсюду в богатых особняках полыхали газовые огни. Естественно, газовые компании получили огромные деньги - и вот осветился не только район Вестминстера, но и Сити, и дальше, дальше... И, разумеется, как только эта благостыня достигла Уайт-чепля, вся аристократия, как один, отказалась от фонарей. Я говорю это к тому, сударыня, что, покуда путешествия к другому краю земли были уделом немногих, английские леди из высшего общества могли, позабыв о благах цивилизации, сопутствовать своим мужьям и отцам. Но теперь, когда отправиться на воды к Лазурному побережью или же навестить салоны заокеанских кузин стало едва ли не так же просто, как навестить соседку по дому, наша аристократия предпочитает запереться дома и не отрываться от домашнего очага.
Этот пространный рассказ произвел должное действие: новоявленная леди Шарп прикусила губу и с досадой взглянула на героиню многословного восхваления. Изо всего сказанного она уловила лишь противопоставление привычек аристократов, походивших в этом повествованьи на сильных и гордых птиц, и маленькой серой гусеницы, которая смотрит на них со страхом и завистью, боясь быть расклеванной и желая парить в небесах, как они.

+2

13

Леди Люсиль в многословном экскурсе в историю нравов и обычаев англичан расслышала чуть больше, чем Памела, которая в силу более низкого социального положения отличалась чрезмерной чувствительностью к любому намеку на неравенство между нею и ее новой семьей. Однако Люсиль было довольно того, что леди Шарп, наконец, прекратила терзать ее и Томаса затеей со свадебным путешествием. Приподняв подбородок, Люсиль уверенно пригубила шампанское в честь своей первой победы во внутрисемейной междоусобице.

– О, дорогая Памела вправе иметь свое собственное суждение… – с нарочитой скромностью отозвалась Люсиль и передернула плечами, – и не прислушиваться к моему доброму совету. Быть может, она станет зачинательницей новой моды. Кто знает?

Под насмешливым взглядом невестки Памела покраснела, жалея, что не обладает языкастой находчивостью своей крестной, миссис Дженнингс. Позже, в тишине ночной спальни, когда ворочаясь с боку на бок, она примется перебирать все события текущего дня, ей наверняка придут на ум несколько остроумных и подходящих к случаю ответов. Но только не сейчас.

Мистер Тафф вновь откашлялся, но не в преддверии новой речи. Стряпчий вспомнил о другой причине, по которой отъезд молодоженов в это время мог быть нежелателен, – она как раз хрустнула сложенным листом дешевой бумаги во внутреннем кармане сюртука. Более неудобного момента, чем день свадьбы, и представить было нельзя, однако предупредить баронета об интересе полиции к Аллердейл-холлу было совершенно необходимо. Письмо полицейского было составлено предельно корректно и учтиво, но всё же, но всё же… Уолтер Тафф вздохнул, понимая, что требует от него долг.
[AVA]http://i9.pixs.ru/storage/3/9/4/Lysilshipi_5327189_21732394.jpg[/AVA]

+1

14

Пока шла эта дамская перепалка, столь многократно воспетая в светских романах, и вполне достойная к увековеченью в качестве иллюстрации последней схватки между старыми аристократами и скоробогачами, нажившими деньги на труде новых рабов, тот, из-за кого, собственно, разгорелась битва, не произнес ни звука, предоставив Люсиль в одиночестве защищать права единственной владелицы Аллердейл-холла - и его самого.
Слова новоиспеченной супруги обрушились на него, словно камнепад, оглушили и сбили с ног - и вовсе не потому, что в ее планы входила непременная разлука с Люсиль. Такую возможность Томас не мог допустить даже в случае конца света: ему легче было представить себя обезноженным или смертельно больным, чем оторванным от нее. Владелец Аллердейл-холла поражен был тем, с какой легкостью, чуть ли не у него под носом, мисс Аптон принялась строить планы на его будущее - так, словно он был просто безмолвной игрушкой, купленной ей у захожего торговца.
Сказать правду, ярмарочная фигура, именуемая в церковной книге как леди Томас Шарп, занимала в его мыслях не больше места, чем муха, зудящая под потолком вокруг ярко зажженной люстры. Теперь, когда состояние переходило в руки ее мужа по всем законам, Томас совершенно утратил интерес к своему новому положению, и новым обязанностям, принятым в церкви перед лицом народа. До слов, столь решительно брошенных Памелой, его занимали планы на заказ первых частей будущей машины, эскиз которой он намеревался закончить уже завтра к вечеру... но теперь... теперь...

Поэтому новое заступничество стряпчего пришлось как нельзя кстати. Впрочем, баронет и сам не собирался играть роль котенка, которого, нарядив в розовый бант, избалованная именинница таскает по всему дому и наряжает в кукольные платья.
- Дорогая,- через силу проговорил он, поправляя длинными нервными пальцами заложенную салфетку.- Ваше предложение... ваше пожелание, разумеется, весьма приятно, и значимо для меня, но оно совершенно неприемлемо, потому что не учитывает нескольких весьма важных вещей. Но об этом, я думаю, мы поговорим после, и не станем отнимать время этих достойных джентльменов, оказавших нам любезность и дружеское участие.
Вся эта отповедь, высказанная сухим тоном, едва ли не сквозь зубы, и совершенно несходная с теми речами, какие влюбленная женщина, едва перешагнувшая церковный порог, ждет от мужа, подсказали проницательному уму мистера Таффа, что пора убираться. Человек достаточно ловкий, и проведший отнюдь не всю жизнь за конторкой в маленьком провинциальном городе, он уже понял, что ожидает в замужестве новую леди Шарп - и лишь усмехался в душе, сам с собой строя догадки, как скоро после свадьбы придется разбирать дело о разводе.
Одним словом, не прошло и четверти часа после этой небольшой стычки - четверти, наполненной весьма неловким молчанием и опущенными в тарелки глазами - как мистер Тафф поднялся, складывая салфетку и учтивым поклоном давая понять, что счастье от пребывания в обществе знатных клиентов было велико, но не бесконечно.

- Прошу прощения, сэр... мадам, и вы, леди Люсиль,- произнес он с величайшей деликатностью; под его пристальным взглядом недогадливый помощник поспешно поднялся, пытаясь, не прожевав, проглотить последний кусок.- Но семейные дела и дела конторы заставляют нас откланяться. Еще раз мои поздравления и всего наилучшего. В скором времени я навещу вас, надеюсь, с приятными вестями по поводу нашей отчетности. Экипаж будет в вашем распоряжении... и, сэр Томас, не позволите ли вас на два слова?

Молодой человек бросил быстрый взгляд на сестру.

+1

15

Полагая, что мистер Тафф желает напоследок покончить с оставшимися юридическими формальностями – формальностями, которые Памеле были бы скучны или которые ей вовсе лучше было б не знать, Люсиль чуть заметно кивнула.

Но как бы ни малозаметно было это движение молодой женщины, обострившееся зрение Памелы Шарп уловило его. Ее руки задрожали, сминая и стягивая заложенную у воротника полотняную салфетку. Едва ли не впервые встревоженной Памеле в полной мере открылось, под каким сильнейшим влиянием сестры находился ее муж, и в лице леди Люсиль она приобретала не только золовку, но и властную свекровь. Впрочем, утешала себя новобрачная, пока это влияние было направлено в ее пользу – ведь именно после воссоединения с сестрой Томас решился и сделал предложение, от которого дотоле всячески увиливал в Волфорд-холле.

Тем временем Люсиль спокойно улыбнулась новоявленной родственнице, как будто несколькими минутами ранее вовсе не ее устами была произнесена резкая отповедь, заставившая Памелу прикусить язык. Когда Томас вышел вместе с мистером Таффом, она обратила к калеке исполненное ласкового участия лицо.

– Надеюсь, вы не сердитесь на меня, дорогая, – доверительно проговорила Люсиль. – Видите ли, я знаю Томаса немного лучше вас, и предвидя его реакцию, пыталась вас предупредить… Превыше всего для брата его долг наследника и владельца Аллердейл-холла, он просто не может позволить себе сейчас уехать и оставить поместье. Даже из любви к вам.

– Томас был так… так со мною груб! – плаксиво воскликнула Памела. – И это при гостях.

– Томас не лишен недостатков, как и любой мужчина, – покачала головой Люсиль, и непонятно было, осуждает она брата или сочувствует ему. – Но, слава богу, он не унаследовал дурного нрава нашего отца, сэра Джеймса. Отец отвратительно обращался с нашей матерью, совершенно отвратительно, – печально вздохнула Люсиль.

Зачарованная и шокированная приоткрывшимся краешком мрачных семейных тайн Шарпов, Памела тихо пискнула, не находя слов. «Отвратительно» – что леди Люсиль подразумевала под этим словом? Равнодушие, жестокость… измены? Ее переполняло любопытство и сладкое отвращение, как всегда на пороге любого намека на скандал.

– Вот почему миссис Дженнингс не любила своего брата, – задумчиво протянула Памела.

Однако Люсиль оборвала заманчивую нить признаний, будто захлопнув перед носом невестки шкатулку со сверкнувшими на краткое мгновение сокровищами.

– Возможно, – уклончиво ответила она, давая понять, что дальнейших откровений не последует. – Сегодня вечером я ненадолго навещу вас. Чтобы вы меньше волновались перед… тем, что случится.

– Я не робкого десятка, леди Люсиль, – отчаянно покраснев, отозвалась новобрачная. Упоминание о предстоящей ночи, казалось, вернуло Памеле хорошее расположение духа. В конце концов, с восхитительным благоразумием заключила она, выйдя замуж, она достигла главной своей цели. Прочее приложится постепенно.


Меж тем Уолтер Тафф, вопреки данному Томасу обещанию, произнес уже не два слова, а с целый десяток, но так и не приступил к сути, завязнув в чересчур осторожном вступлении, из которого решительно ничего нельзя было понять даже не столь неискушенному в юридических иносказаниях человеку, как Томас Шарп.

– Мне очень неловко… в такой день… но гораздо хуже промедлить и не известить… – мистер Тафф ощутил, что деликатного способа сообщить баронету, что им интересуется полиция, просто не существует, и просто достал из внутреннего кармана письмо. – Сэр Томас, мне неприятно об этом говорить, и, разумеется, наверняка дело не стоит выеденного яйца, но о вас наводили справки из камберлендской полиции. Дело касается исчезновения некого доктора Робертса… – стряпчий откашлялся и отвел глаза, как будто в жизни не слышал имени этого «некого», а уж тем более в связи с сестрой сэра Томаса.
[AVA]http://i9.pixs.ru/storage/3/9/4/Lysilshipi_5327189_21732394.jpg[/AVA]

Отредактировано Lucille Sharpe (2016-05-31 19:04:45)

+1

16

Если бы это известие было единственным, свалившимся на голову баронета в этот день, и без того полный терзаний и тревог, то весьма вероятно, неосторожным движением или словом он выказал бы тревогу, коснувшуюся его души. Но единожды прогремевший над головой гром уже напомнил молодому человеку о необходимости скрывать свои чувства - а потому добычей мистера Таффа, единственной его добычей на случай, если бы тот хотел проникнуть в тайну исчезновения психиатра, был лишь изумленный взгляд голубых глаз, чистых, как у ребенка.
- Доктор Робертс? Кто это? Ах да, кажется, это врач, который навещал леди Люсиль после... после ее возвращенья домой. Простите,- видимо смутившись, проговорил молодой муж,- мы с ней так старались забыть все, что связано с этими кошмарами прошлого, что, кажется, нам это слишком хорошо удалось. Так вы говорите, что этот достойный эскулап исчез, какое несчастье,- молодой человек покачал головой ровно с той смесью равнодушия к чужой смерти, которой свойственно все людям, и хорошего тона, что предписывает сочувствие ближнему.- Жаль, очень жаль, Люсиль испытывала к нему определенную... привязанность, а теперь предстоит искать нового врача, если вдруг... возникнет необходимость. Что ж, очень разумно с вашей стороны, что вы сообщили об этом лишь мне... и благодарю вас за письмо,- баронет двумя пальцами взял конверт, развернул его к себе и прочитал надпись.
- Странно лишь, что полиция снеслась с вами, вместо того, чтоб адресоваться напрямую,- заметил он, вновь выказывая некоторое удивление. Собеседник, которому лишь недавно пришлось несладко из-за неуступчивого характера нового баронета, не мог не заметить, что теперь тот уже совершенно владеет собой.
- Это письмо мне доставил нарочный из округа N.,- просто ответил поверенный.- По всей видимости, местная полиция вначале снеслась со своими коллегами, а от них уже адресовалась ко мне. Вы с леди Люсиль были в отъезде, и у меня не было полной уверенности, что вы вернетесь, как ожидалось, к началу мая.
Томас коротким кивком встретил это объяснение.
- Разумеется, мы, леди Люсиль и я, дадим все необходимые пояснения инспекторам. Разумеется, за исключеньем того, что составит врачебную тайну; надеюсь, вы понимаете,- молодой человек улыбнулся, и, невозмутимо сложив послание пополам, убрал его в нагрудный карман. На его лице появилась улыбка.
- Признаться, у меня не хватает слов, чтобы выразить вам свою признательность, мистер Тафф. Вы - истинный друг и советчик, на которого мы с леди Люсиль всегда можем положиться.
- Надеюсь остаться им же и впредь,- поклон говорил о том, что беседа окончена и два джентльмена, волей судеб ставшие поверенными благородного дома Шарп, готовы покинуть поле боя, оставив баронета в обществе двух дам. Последовали слова формального прощанья, после который новобрачный вернулся за стол, с которого прислуга уже убирала десерт.

- Пожалуй, нам также пора,- поправляя манжеты, все с той же несколько застывшей любезностью проговорил он; пальцы помимо воли коснулись фрачного лацкана, под которым, напротив сердца, лежало переданное послание.- Если, конечно, вы, дамы, не желаете побыть здесь еще какое-то время. Но в любом случае, всем еще необходимо выпить по бокалу вина, пока готовится экипаж. Вы не возражаете, дорогая?- занимая свое место между двумя женщинами, словно Улисс, пытающийся проплыть меж Сциллой и Харибдой, молодой человек улыбнулся жене, в то время как рука, невидимая ее взору, нашла и сжала локоть Люсиль.

+1

17

– Надо же, вы спрашиваете моего мнения? – колко удивилась Памела, в подражание Люсиль приподымая брови. Но, в отличие от мисс Шарп, у миссис Шарп это получилось скорее комично, нежели язвительно. Не желая оставлять без наказания первый промах супруга, про себя Памела уже решила, что Томасу придется не один раз попросить прощения, прежде чем она пустит его в свою постель. Наполовину наполненный бокал все еще стоял перед ней, и новобрачная отважно сделала большой глоток, утоляя то ли жажду, то ли злость.

Обращение «дорогая» фальшивой нотой резануло слух Люсиль, но рука Томаса, сжавшая локоть ревнивой сообщницы, напоминала, что с его стороны это всего лишь игра и притворство. Или предупреждала о чем-то еще? Сестра, более проницательная, чем жена, встревоженно посмотрела на брата. Видимо, пара слов мистера Таффа касались не пустых формальностей.

– Не станем задерживаться, – проговорила Люсиль, натянуто улыбаясь. – Неслыханно, чтобы молодожены последними покидали свадебное застолье.

Памела, по мнению которой многое в сегодняшней свадьбе было неслыханным, начиная с поведения жениха, только гулко фыркнула в свой бокал.
[AVA]http://i9.pixs.ru/storage/3/9/4/Lysilshipi_5327189_21732394.jpg[/AVA]

Отредактировано Lucille Sharpe (2016-05-31 19:06:59)

+1

18

Недовольство, выказанное новобрачной с той прямотой, какая отличала в свое время и леди Беатрис, и имевшее целью наказать и, выражаясь фигурально, "поставить в угол" мальчика, отданного под ее власть, возымело свое действие. Правда, несколько не такое, на которое новоявленная леди Шарп могла рассчитывать: вместо того, чтоб униженно пасть к ее ногам и молить о прощении, Томас поднялся и, едва пригубив из бокала, отдал прислуге распоряжение об отъезде.
Пока горничная, разумеется, не допущенная к общему столу, и дожидавшаяся, пока закончится этот престранный свадебный обед, одевала невесту, молодой человек отошел к окну, где в нетерпении принялся барабанить пальцами по облупленной деревянной раме. Нетрудно было догадаться, что известие, полученное от поверенного, взволновало его и направило мысли в какую-то область, явно причинявшую беспокойство; однако же, вместо того, чтобы прочесть переданный документ или же разделить свои опасенья с сестрой, как этого можно было бы ожидать, он предпочел пребывать в одиночестве. Больше того - взгляд, брошенный на Люсиль, как показалось Памеле, был полон некоего предупреждения, о содержании которого она могла только гадать.

Сборы были короткими и напоминали бегство; вчерашняя мисс Аптон не успела оглянуться, как ее кресло было уложено и кое-как привязано сзади к большому черному экипажу, любезно одолженному в распоряжение баронета,- а сама она очутилась на руках Томаса, решившегося наконец-таки вспомнить свадебные обычаи и самолично вынесшему ее из дверей, под поздравления случайных прохожих. И хотя это вовсе не было похоже на тот восторг, что сопровождает молодоженов у церкви и звучит для любой невесты слаще ангельских напевов, это обстоятельство примирило ее с небрежением, выказанным ей до этого мига.
Правда, молодой человек, едва усадив ее на скамейку, тут же исчез, вынырнув из кареты, чтобы помочь леди Люсиль; это движение было так стремительно, что переполненная радостью супруга не успела излить на него, как ни пыталась, даже каплю той нежной привязанности, которую теперь, после заключения брака, ей казалось скрывать невозможно, да и не нужно.

... Рука молодого человека стиснула локоть сестры. У них было всего несколько мгновений, пока Люсиль подбирала трен, поставив крошечный башмачок на выставленную подножку экипажа - и он прошептал, наклонившись так низко, что край ее шляпки едва не задел его по лицу.
- Ищут доктора,- его взгляд лихорадочно блеснул, тонкие губы поджались в узкую белую черту. Шумно вздохнув, словно пытаясь вернуть себе присутствие духа, Томас проговорил, силясь улыбнуться.- Против нас ничего нет.

+1

19

Люсиль вздрогнула, но поддерживающая рука баронета не дала ей оступиться. Поля шляпки качнулись, показывая, что ее хозяйка всё услышала и приняла к сведению. Заняв в экипаже место напротив Памелы, Люсиль с трудом заставляла себя в дороге обмениваться с невесткой ничего не значащими замечаниями о погоде или о красотах пейзажа. Тонко обрисованный профиль сестры то и дело невольно обращался к Томасу, и взгляды Люсиль были красноречивее пустых слов.

Ищут?
Кто?
Почему?
Что уже удалось разузнать?
До какого момента им удалось проследить перемещения доктора?
Где оборвался его след для слепых глаз из внешнего мира?
Нет ничего против Шарпов – нет подозрений или нет доказательств?

Тысяча вопросов, на которые нельзя было сию минуту получить ответов, и это выводило Люсиль из себя. Она обнаружила, что в волнении сжимает и разжимает пальцы, и нервно сплела руки в крепкий замок, будто бы запирая на ключ рвущуюся наружу тайну.

– Наверное, день был утомителен и долог для вас, Памела, и по возвращении домой вам нужно будет отдохнуть, – проговорила Люсиль несколько невпопад со своей предыдущей фразой, касающейся цветов, которые в скором времени должны были распуститься в окрестностях Аллердейл-холла.

– О, не беспокойтесь, – жизнерадостно отозвалась Памела. –  Испытываемая мной радость так велика, что усталости я не чувствую ни капли.

– Вот как? – только и сказала Люсиль, словно и не слыша ее. – Я скажу Кэти, чтобы приготовила ванну, а я приготовлю чай.

На ухабе коляску тряхнуло, и Памела, обильно вкусившая ото всех блюд на свадебном обеде, изрядно переполнив желудок, звучно икнула.
[AVA]http://i9.pixs.ru/storage/3/9/4/Lysilshipi_5327189_21732394.jpg[/AVA]

+1

20

Быстрый взгляд в сторону невесты, издавший этот совершенно неприличный для молодой леди звук, показал, насколько новоиспеченный супруг был счастлив от подобного соседства; впрочем, его взор тут же обратился к окну, по которому вновь припустивший дождь писал своими чернилами какой-то сонет неуемной тоски. Пальцы Томаса нашли под тонкой перчаткой фамильное кольцо - но лайка слишком туго облегала ладонь, и баронет принялся теребить пуговицы, скреплявшие ее край.
Ему не меньше Люсиль хотелось скорей ознакомиться с посланием, переданным мистером Таффом; пожалуй, тайна, сокрытая в его нагрудном кармане, терзала молодого человека даже сильнее, чем его спутницу и сообщницу. Пару раз он порывался послать к дьяволу очередные приличия, и прочесть письмо прямо здесь - но благоразумие удерживало от поступка, который, без всякого сомнения, привлек бы всепроникающее любопытство новой леди Шарп.

- Завидую вам, Памела,- превозмогая нежеланием говорить, он заставил себя повернуться к супруге, растягивая тонкие губы в улыбке, в которой было столько же радости, как в могильном камне, расколотом во всю длину.- Вот что значит детство и юность, проведенное в тихом городке, на вольном воздухе, в лучах солнца. Я ни о чем так не мечтаю, как о том, чтоб оказаться возле горящего камина и выпить чашку горячего чаю. А ведь вы встали гораздо раньше меня... Впрочем, готов биться об заклад, это последствия волнения: едва вы почувствуете, что все позади...- он взглянул на Люсиль, в сотый раз поправляя пуговицу на перчатке.

... Под колесами, съехавшими с утоптанной дороги, сперва хрустнул и заскрипел гравий, а затем начала чавкать, мягко покачивая экипаж, красноватая грязь - верный знак приближения Аллердейл-холла.

+1

21

Поджав губы, Памела обиженно посмотрела на мужа. В бытность свою в Волфорд-холле она была немало наслышана от миссис Дженнингс о слабом здоровье племянника, и это обстоятельство, как всякое сходство меж людьми, некоторое время питало ее надежды на сближение с молодым человеком. Однако теперь, в законном браке, право сетовать на недомогание и плохое самочувствие закреплялось только за одним из супругов, и по справедливости оно должно было достаться беспомощной калеке.

Люсиль оценила иронию положения, и слабая улыбка смягчила застывшую в напряжении линию бледного рта, но все возражения Памелы значили для нее не больше, чем кудахтанье безмозглой курицы. Шум и бесполезное хлопанье крыльями, которые не в состоянии взлететь.

Отведя в сторону бахромчатую занавеску на окошке экипажа, Люсиль удовлетворенно вздохнула, как человек, чье путешествие подошло к долгожданному и счастливому концу.

– Ну, вот мы и дома, – проговорила она с нежностью почти сестринской. – Добро пожаловать в Аллердейл-холл, Памела. Теперь это и ваш дом тоже.

Странное выражение промелькнуло в глазах молодой женщины на словах «ваш дом тоже». Аллердейл-холл жил по своим законам и служил лишь древней крови Шарпов – даже трижды обвенчавшись с Томасом, Памеле не дано впрыснуть себе в вены старую кровь их рода. Мисс Аптон, в замужестве Шарп… Право, какое прекрасное начало эпитафии на сером могильном надгробии.
[AVA]http://i9.pixs.ru/storage/3/9/4/Lysilshipi_5327189_21732394.jpg[/AVA]

+1

22

Казалось, близость родных стен, из которых он так стремился бежать, вернула Томасу спокойствие и присутствие духа. Теперь же, как рыбка, выуженная любопытным мальчишкой из пруда, и отпущенная назад, он готов был с радостью нырнуть в темные воды, куда не проникал пугающий солнечный свет, и где с детства ему был знаком каждый уголок и каждое укромное место.
Заметно повеселевший и ободренный, баронет выбрался из кареты, чтобы помочь выбраться своим спутницам; на его губах играла легкая, но вполне искренняя улыбка. Даже вид старика-ирландца и горничной, которая, разумеется, не заслуживала места в господской коляске, а потому протряслась всю дорогу рядом с кучером, пытаясь укрыться от непогоды под тонким плащом, а потому теперь больше напоминала пугало, вызвал в нем почти неомрачимую радость.
Забывшись, он сжал руку сестры, уже шагнувшей из тесной кареты, и пылко привлек ее к себе, как если бы они вновь вернулись в Аллердейл-холл после долгого отсутствия.
- Боже, как здесь хорошо, Люсиль!  Даже дышится по-другому...- его взгляд с нежностью, как кудри капризной любовницы, ласкал острые крыши, навершия башенок и темные впадины окон. Переполненный чувствами, он обхватил плечи своей сообщницы рукой.- Теперь... теперь уже скоро. Боже, как я хочу, чтобы это случилось! Если б я мог, я отдал бы десять лет жизни за то, чтоб увидеть, как изменится этот дом, как все вокруг расцветет, как его наполнят радость и детский смех...
Он осекся и, быстро потупившись, тут же заулыбался с видом провинившегося школьника.
- Прости, я...

Его признание прервал смущенный возглас. Памела, до которой долетели только обрывки разговора, как это часто случается с женщинами, истолковала их к своей пользе, и, залившись краской, теперь смущенно сжимала ладонями лицо, не то стремясь скрыть румянец, не то напротив - всячески подчеркнуть его.
- Пощадите мои уши, сэр Томас; еще и шести часов нет, как мы с вами - законные супруги,- пролепетала она, выглядывая вслед за Люсиль в поисках коляски, которую старый ирландец никак не мог отцепить от задов экипажа и подать новой хозяйке дома.
Выражение лица Томаса мгновенно переменилось. Но следом за этим он сделал то, что, кажется, мог бы только пылко влюбленный: бросив быстрый взгляд на сестру, он стремительно повернулся и, до половины нырнув в карету, вернулся на свет божий уже с увечной супругой на руках.
Решительным шагом, почти бегом, баронет направился к парадному крыльцу, сопровождаемый по пятам бегущей служанкой, едва успевшей распахнуть перед ним двери. Не останавливаясь, молодой человек буквально взлетел вверх по лестнице до второго этажа - прямо к тому месту, где новоявленная миссис Шарп пересела из обычной каталки в легкую складную, с которой ей было бы удобнее путешествовать.
Деревянная рама скрипнула, когда он скорее сгрузил, чем бережно усадил свою ношу,- и выпрямившись, повернулся к горничной.
- Помогите... леди,- было заметно, как по щекам баронета перекатились желваки; не произнеся больше ни звука, новобрачный сбежал по ступенькам, на ходу расстегивая пальто, и почти срывая его со своих плеч.

+1

23

Тем временем Люсиль плывущей походкой пересекла гулкий холл и остановилась у зеркала, где аккуратно стянула с маленьких рук одну за другой нарядные перчатки и небрежно бросила их на подстолье, прямо в крошево из остатков хитиновых оболочек мертвых черных мотыльков и прошлогодних листьев, после чего принялась откалывать шляпку от уложенных в корону волос. Ничто в ее неторопливых и плавных движениях не выдавало клокотавшей в Люсиль ярости.

Как-то Томас сравнил Памелу со всепроникающим мелким песком, который скрипит на зубах и забивает дыхание, и теперь Люсиль понимала, почему. Неужели так оно и будет, думала она: в течение длинных нескончаемых месяцев (большего срока Люсиль для счастливой замужней жизни Памелы Шарп не отводила) им с братом нельзя будет ступить ни шагу, не перемолвиться словом без того, чтобы не вмешалась вездесущая миссис Шарп?

Слепым остановившимся взглядом она уставилась в старое зеркало с потрескавшейся по краям амальгамой, как будто тщилась разглядеть в глубине его круглого блестящего глаза неведомое ей будущее. Но мгновение это не длилось долго.

Повернув голову на звук торопливо сбегающих вниз шагов Томаса, Люсиль вытащила из шляпы последнюю удерживающую булавку и на долю секунды сжала в ладони дамскую безделушку со смертоносным острием, прежде чем уронить ее к трем другим, лежавшим перед зеркалом.

– Пойдем в библиотеку, – коротко обронила она.

Не останавливаясь, Люсиль прошла к эркерному окну, где – тайна к тайне – стояла консоль с секретными ящичками. Наедине с братом ей уже не было нужды притворяться. Расстегнутая накидка сползла с ее плеч на стул, повиснув на его спинке и доставая до пола забрызганным мелкими каплями грязи подолом.

– Что с доктором? – лихорадочно выдохнула Люсиль, в волнении покусывая губы.

Какая чудовищная несправедливость! Доктор Робертс мертв, похоронен в пластах красной глины и навсегда забыт, и с его стороны просто не по-джентльменски вновь напоминать о себе, да еще таким неприятным образом. Впрочем, доктор и при жизни не отличался хорошими манерами.

– Кто его ищет и что именно известно?
[AVA]http://i9.pixs.ru/storage/3/9/4/Lysilshipi_5327189_21732394.jpg[/AVA]

Отредактировано Lucille Sharpe (2016-06-08 07:05:15)

+1

24

Молодой человек бросил быстрый взгляд на дверь и вынул из кармана сложенное письмо.
- Это мне передал мистер Тафф. С его слов, исчезновеньем доктора заинтересовалась полиция,- мгновение он держал конверт в руках, колеблясь, развернуть ли самому или сперва удовлетворить любопытство сестры, и в конце концов протянул ей зловещее, как шкатулка Пандоры, послание.
- Он сказал, что им удалось отследить его поездку до города... или он оставил какие-то указания я клинике. Прости, я не понял, или, возможно, невнимательно слушал,- пальцы, держащие документ, слегка сжались.
Не выдержав, он почти впихнул бумагу в руки Люсиль и порывисто отвернулся, комкая в руке опустевшую бумажную оболочку, этот покров беды, посланный ему неизвестной Деянирой.
- Сегодня, когда стемнеет и... миссис Шарп уляжется спать, я сам наведаюсь... туда. Лед уже должен был стаять,- голос баронета дрогнул, и в нем появились нотки страха.- Говорят, трупы всплывают, если не привязать груза. Правда, мистера Робертса мог отяготить его вес в научных кругах,- напрягшиеся мышцы на нее показали, что Томас силится улыбнуться, но это у него вышло не слишком-то хорошо, и баронет повернулся к собеседнице.
- Ну, что там? Читай!

+1

25

Полиция! Грозное слово для всякого преступившего закон. Однако Люсиль не дрогнула перед той властью, что олицетворяло это слово, и ее мрачными атрибутами, ее скипетром и державой – тюрьмой и виселицей.

Рука Люсиль, помедлив, развернула вчетверо сложенный листок. Чернильные строчки заплясали у нее перед глазами, прежде чем она сумела сосредоточиться и вычленить среди них отдельные слова, а затем и смысл. Неизвестный ей мистер Норрелл в витиеватых выражениях интересовался, не обращался ли пропавший без вести доктор Робертс с каким-либо делом непосредственно к мистеру Таффу, или же при его посредничестве не пробовал ли снестись с Аллердейл-холлом. И не откажется ли многоуважаемый владелец Аллердейл-холла, достопочтенный сэр Томас Шарп пролить свет на возможную цель поездки исчезнувшего? И, к слову, не намеревается ли достопочтенный сэр снова внезапно уехать? Нехорошо, ежели так. Совсем нехорошо.

– Что за наглость! И беспардонность! – вспылила Люсиль, хмуря брови и отбрасывая злополучное письмо на консоль. Она непроизвольно потерла пальцы, словно пытаясь очиститься от грязи, которая пристала к ним от послания сыщика.
[AVA]http://i11.pixs.ru/storage/2/4/6/Lysilvkras_8582897_21489246.jpg[/AVA]

+1

26

... Склонившись над страницей голова к голове, скользя черными зрачками по ровным строчкам, Томас вместе с сестрой читал послание, прозвучавшее для него как первый, пока еще отдаленный раскат грома. Если у молодой женщины всплывший - почти в буквальном смысле слова - почтенный эскулап вызвал лишь приступ гнева, быстрое воображенье ее сообщника нарисовало реальную, но от этого вполне пугающую перспективу.
Сидя в одиночестве взаперти в детской, а поздней - проводя долгие часы на чердаке, любопытный наследник пристрастился к рисованию, а от него вполне плавно перешел к изучению анатомии, которое, разумеется, не обошлось без курьезных и даже опасных случаев.
Разумеется, баронет ни тогда ни теперь не мог даже помыслить, что это знание вернется к нему в столь уродливой и несвоевременной форме.

Строчки начали плыть у него перед глазами. Томас почувствовал, как задрожала его рука, как эта опасная дрожь распространилась по всему телу... а затем так же внезапно прошла. Как и всегда, в моменты испытаний, они с Люсиль уравновешивали друг друга, словно стремясь восполнить недостающие части целого.
- Поди сюда,- он протянул руки, ловя трепещущие, словно цветы, пальцы сестры, принимаясь успокоительно гладить их. Все еще держа ее ладони в своих, молодой человек, словно лианой сплетенных рук, одним долгим движением обхватил ее, прижимая к себе точно так же, как некогда его заступница укрывала его самого от нависших туч. Острый подбородок уперся в плечо Люсиль, когда сообщник начал тихонько покачивать ее из стороны в сторону, словно танцуя.
- Наглость и беспардонность. О да. Да, моя дорогая,- жаркое дыхание щекотало шею и ушко молодой дамы. Странная тайная радость отразилась на бледном лице, когда Томас принялся нашептывать своей незаконной жене, не переставая двигаться, с жаром, хватая сперва губами, а потом и зубами ее платье.- Они придут, придут к нам с тобой, они захотят оторвать, разлучить нас. Но что они увидят, подумай? Даже если телега и груз собственной важности не похоронили достойного доктора Робертса в шахтах под этим домом - что? Бродягу без имени, без примет, без одежды... Пьянчугу, который заблудился на пустошах... Доктор Робертс, твой доктор Робертс - он был на станции, он купил билеты до Лондона, он сел в поезд... все это видели не менее, чем три человека... А здесь... здесь - царит любовь, здесь - покой и мир, здесь - любящая семья, такая дружная, такая тесная... как эти крючки на твоем платье. Дай ей опий,- совершенно забыв об опасности, как и о том, что теперь по всему дому расставлены вражеские сети, и что уши служанки могут в любую минуту уловить непристойный звук, почти простонал он. Одна рука продолжала сжимать Люсиль в крепких объятиях, тогда как вторая пустилась в прерывистое путешествие меж складок ее одежды.- Дай ей опий, сейчас, дай немедленно. В конце концов, я сегодня женился, и я хочу, наконец, свою первую брачную ночь!

+2

27

Старинные часы в противоположном конце библиотеки с глухим протяжным скрежетом замедленно отбили четыре хрипящих удара. Откинув назад голову, Люсиль учащенно дышала, чувствуя, как у нее слабеют колени, и мысли о письме полицейского начинают спутываться, как ее волосы под нетерпеливыми пальцами брата. Руки сестры легли поверх ладоней Томаса, мягко останавливая его. Ласкаясь, словно кошка, она потерлась виском о его напрягшийся подбородок.

– Слышишь? – прошептала Люсиль с улыбкой. – Скоро время пить чай.

Совершенно невинная в другое время и в другом месте фраза в устах Люсиль приобрела двусмысленное значение с оттенком сладострастия, как будто полная власть над соперницей, тот carte blanche, который она получила от Томаса, были очередным приношением на алтарь их любви. Она вздохнула, сожалея о вынужденной отсрочке, однако втайне не смогла удержаться от злорадной и мстительной улыбки, подумав о том, как скоро Томас возжелал предать брачные клятвы, данные им мисс Аптон не далее как сегодняшним полуднем.

Но затем Люсиль вновь помрачнела, вспомнив о причине, по которой они с братом уединились здесь, в тишине и покое старой библиотеки.

– Мистер Норрелл не упоминает, когда намерен приехать, – нахмурилась она. – Не думаю, что из скромности. Знаешь, тон письма быть может обманчив, но судя по нему, этот сыщик способен оказаться довольно надоедливым и опасным. Как цепкий репей.
[AVA]http://i11.pixs.ru/storage/2/4/6/Lysilvkras_8582897_21489246.jpg[/AVA]

+1

28

Попытка сестры отвлечь Томаса от не главного, но основного предмета их беседы подействовала - хотя  и несколько по-иному, чем на то рассчитывала молодая женщина. Страстное обещание, заключенное ею в напоминании о традиционном чаепитии, он предпочел пропустить мимо ушей.
Брови нетерпеливого любовника сошлись, лицо приобрело капризное выражение; он выпрямился с выражением, яснее ясного говорившим о намерении отомстить за холодность, выказанную в столь неудачный момент, а потому уязвившую особенно жестоко.
Отстранившись от молодой женщины, он вернулся к консоли, на которой лежало брошенное письмо. Сквозняк, тянувшийся от большого окна, низ которого в несколько рядов завален был книгами, заставлял дешевую бумагу шевелиться, словно живое существо, дрожащее от холода.
Двумя пальцами приподняв послание за угол, баронет сделал вид, что перечитывает написанное.

- Хочешь сказать, этот господин может быть уже здесь?- стараясь, чтоб голос, еще недавно исполненной желанием, звучал с заметной холодностью. Бледное лицо, оживленное красными пятнами, стало особенно юным, почти мальчишеским; ревнивая злость и досада сверкали в ясных глазах.
- Ты полагаешь, он мог присутствовать во время венчания? Или может через прислугу допытываться, как идут дела в доме? Может быть, тогда мне стоит быть с мисс Аптон... то есть мадам Шарп... полюбезнее?

+1

29

В досаде прикусив нижнюю губу, Люсиль испытующе посмотрела на Томаса и в одно мгновение разгадала его игру. Словно дитя, тот злился, что немедленно не заполучил желаемого и теперь прятал разочарование за притворным равнодушием. Мистер Норрелл был до поры если не забыт, то отставлен без внимания в сторону, точно назойливый кредитор.

– И как далеко ты намерен зайти в своей любезности по отношению к жене, Томас? – в голосе Люсиль появилась опасная вкрадчивая мягкость, которую брат уже должен был хорошо знать.

Она медленно подошла к Томасу и намеренно встала между ним и консолью со злосчастным письмом. Зрачки Люсиль расширились, заставив потемнеть серую спокойную гладь ее глаз, когда она улыбнулась брату с превосходством и затаенной жестокостью. В такую игру можно сыграть и вдвоем.

– Тебе понадобятся не только любезные манеры, братец, но и изрядно настойчивости, чтобы добудиться до нашей спящей красавицы. Где-то в кухне я видела старый колокольчик для прислуги… Быть может, тебе пригодится эта вещица?
[AVA]http://i11.pixs.ru/storage/2/4/6/Lysilvkras_8582897_21489246.jpg[/AVA]

0


Вы здесь » crossover. time for miracles » дальняя дорога » [CP] You shall see him brought to bay - waken, lords and ladies gay!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC